Мой первый компьютер был откровенным хламом. Его принес мне двоюродный брат Миша. Не удивлюсь, если он и правда подобрал, проходя мимо мусорки (я сам никогда не спрашивал). В 2000 году он уже был устаревшим лет на десять, потому что это он имел древний 386-ой интеловский процессор. Но вы можете удивиться, я был счастлив. Да, у моих друзей были уже Пентиумы 3, а я отставал на 5 поколений, но это же был первый личный компьютер!
Нельзя сказать, что получив его я перестал наведываться к дяде и брату. Я так же проводил часы напролет за их Пентиумом, но теперь я мог залипать и дома. Надо заметить, что немногим позже брат принес более современное железо, которое, конечно, тоже было хламом, но более производительным.
Когда я вспоминаю свои первые опыты программирования, то, конечно, именно 386-ой часто всплывает в памяти. С ним у меня не было доступа к современным играм и программам, зато в изобилии были игры начала девяностых. Ночами я открывал редактор шестнадцатеричного кода, загружал в него какую-нибудь игру и искал понятные мне слова на английском языке. Так я переводил допотопные игры и был просто в экстазе.
В двухтысячном в семье было еще два важных события.
Во-первых, папа поступил в московский институт, чтобы получить высшее образование и стать режиссером. И мама, и я были очень счастливы и горды за папу. Да и его самого переполняла радость, я уверен. Хотя позже оказалось, что к режиссуре душа у него не лежит, он все же больше драматург. Хотя знаю точно, и режиссером он стал бы блистательным. Помимо не лежащей души, на его решение позже бросить учебы, полагаю, повлиял и второе событие, отбросив длинную темную тень на много месяцев.
В августе, незадолго до начала учебы, у моего папы умер папа. Я помню, как невероятно сложно было поверить в это. К своему стыду, я уже пару лет не бывал у бабули с дедулей. Они существовали для меня как что-то, что не может исчезнуть, поэтому, наверное, и не дорожил. Мы съездили на похороны в родной город папы, после чего сам папа поехал в Москву на установочную сессию, а мы с мамой вернулись домой.
Дедуля приезжал к нам не очень часто, особенно последние годы с экономической ситуацией в стране все будто стали меньше ездить в гости. И все же вернувшись домой и зная, что деда больше нет, стало невероятно пусто и тоскливо в этом помещении. Зная, что папа сейчас переживает один из тяжелейших моментов в своей жизни — смерть отца, эта пустота росла. В доме было тихо.
Помню, как назло была прекрасная погода и ярко светило солнце. Я подключил, наконец, модем к 386-ому, который как-то еле раздобыл как раз накануне печального известия, сел за компьютер и запустил с дискетки Фидо.
Я ждал этого входа в Фидо как волшебного ритуала, который должен был сделать из мальчика мужчину, но все произошло в скорби. Я достал дискету и больше никогда не пытался войти в Фидо. Отныне на этой сети для меня была черная метка, не позволявшая вспоминать ее в положительном ключе.
Вот такой у меня был первый личный компьютер и противоречивые воспоминания о нем.