Есть много отвратительных чувств, которые мы можем испытать: скорбь, ненависть, зависть, сожаление. Одни более токсичные, другие более фатальные. Прекрасно, когда мы можем что-то исправить.
Одно из этих дурацких чувств — это беспомощность. Оно может появляться в разных контекстах, и в зависимости от контекста различается восприятие силы ощущения. Беспомощность в контексте своего ребенка — это почти всего невыносимо.
Очень драматическая подводочка получается, хотя история моя не такая болезненная, как могло показаться. Все же…
Я сидел и работал за компьютером, как обычно, когда услышал с лестницы плач сыночка. Он только пять минут назад взял свой ноут, чтобы поиграть. «Не загружается Ютуб, наверно.» — подумал я. Обычно в такой ситуации он скоро приходит и просит что-то с этим сделать, а что с этим что-то делаю.
К нему успела подойти Алиюша, но из их разговора я ничего не понял. Одно было ясно: она ему помочь не смогла, что нормально для вопросов, связанных с компьютером.
Я услышал, как он яростно стукнул по компьютеру и заплакал еще сильнее. Хотелось в очередной раз крикнуть, что если он так будет обращаться с компьютером, то новый у него появится нескоро: вероятно, только когда сам на него заработает. Но я сдержался, сейчас ему и так тяжеловато.
Через полминуты послышались шаги, и через отворившуюся дверь появилась заплаканная моська Давида. Слезы текли ручьями, не планируя останавливаться. Он начал что-то невнятно объяснять.
Спустя какое-то время я понял суть проблемы. В игре какой-то человек воспользовался доверчивостью Давида и украл у него игровой предмет. Игра называется «Укради брейнрот». То есть суть игры в том, чтобы красть, но этого человека сыночек считал другом. Он попросил Давида дать ему тот предмет на минуту, чтобы получить какую-то медальку в игре, но вместо того, чтобы вернуть, быстро продал этот предмет. Проблема в том, что предмет весьма редкий и так просто его уже не восстановить.
А что касается таких друзей… Я уже Давида предупреждал.
Если бы его обидели в игре, то можно было бы хотя бы пожаловаться на пользователя. Если бы предмет не был редкостью, можно был бы его вернуть или купить. Но тут я просто не знал, что сделать.
Я позвал его к себе и обнял. «Сыночек, я знаю, что тебе сейчас обидно. Это нехороший человек, и он плохо поступил.» — все что я смог сделать.
Конечно, его это не успокоило. И это решило его проблему. Надеюсь, он хотя бы почувствовал, что я его всегда поддержу, даже если моя поддержка будет исключительно эмоциональная.
«Удали его у себя из друзей, пап.» — попросил сыночек, уходя из кабинета. Он успел добавить этого товарища и мне в друзья.