Позавчера умер одноклассник. Это не был мой близкий друг, и общались мы весьма мало, но от этого не легче.

Это, конечно, не первый человек, кого я знал, а потом он покинул этот мир. Были и люди заметно старше, и заметно моложе, и гораздо ближе.

Но тут как-то иначе. Этот человек рос параллельно со мной. Я видел как он из мальчишки превратился в мужчину, потом изредка получал известия и о его дальнейшей жизни.

В каком-то смысле, он — это возможный я, если бы некоторые моменты сложились иначе.

Вчера эту печальную новость объявил в чате класса другой наш одноклассник, его хороший друг. Чувствовалось, что надо что-то написать, отреагировать. Я целый день не мог. К вечеру выдавил только: «Светлая память…»

И, кажется, я был не один такой, в чате до сих пор напряженное молчание.

Забавно (в каком-то чернушном смысле), что я сам мог умереть двадцать один год назад. Да я и умер, просто меня вытянули назад. Казалось, это должно было научить меня правильному отношению к жизни и смерти. Но научило лишь двум страхам: умереть и ножей. Никакой переоценки не произошло, никаких мыслей о приоритетах.

А вот сейчас как-то зацепило. Сказывается, наверное, и то, что сейчас уже за сорок. Если повезет, то еще столько же впереди. Но столько же — это так бесконечно мало.

Ведь внутри до сих пор семилетний ребенок, который сегодня мечтает стать космонавтом, а завтра — хоккеистом, через неделю уже врачом.

Внутри в то же время отец, который хочет увидеть своих внуков, и жутко боится момента ухода родителей.

Внутри амбициозный человек, который хочет совершить что-то невероятное и получить за это признание.

И всем этим товарищам нужно куда больше времени, чем на самом деле осталось даже в лучшем случае.